История вексельного рынка в России (часть II)В 1806 г. в Москве, Архангельске, Одессе, Феодосии и Таганроге были открыты филиалы Учетной конторы. Однако, хотя в начале XIX в. в Российской империи и была создана система казенного (государственного) кредита, частный кредит развит не был.

Период наполеоновских войн затормозил развитие кредитного дела вплоть до 1817 г., когда Учетная контора была превращена в Государственный коммерческий банк (созданный при Ассигнационном банке) с основным капиталом 30 млн. руб.

В царском манифесте от 7 мая 1817 г. об открытии с 1 января

1818 г. этого банка отмечалось, что он призван содействовать купечеству, поскольку учетные конторы, в том числе дисконтная, оказались неэффективными из-за незначительных размеров их капиталов. В 1818-1821 гг.

Коммерческий банк открыл шесть отделений в разных городах, но четыре из них в скором времени были закрыты «из-за отсутствия потребности». К оставшимся в Москве и Одессе позже были присоединены отделения в Киеве (1839 г.), Харькове (1843 г.) и Полтаве (1852 г.).

Банк кредитовал преимущественно торговлю и предоставлял займы под залог товаров и векселей. Предполагалось, что к учету принимались векселя российских подданных и иностранцев, занимавшихся торговлей, банковским делом либо бывших собственниками заводов, фабрик и торговых компаний. Векселедатель или один из надписателей векселя должен был являться российским подданным, а хотя бы один из участников векселя должен был иметь постоянное место жительства в Санкт-Петербурге. К учету принимались как простые векселя, так и трассированные, но на срок не более шести месяцев.

В результате деятельности Коммерческого банка резко снизился процент, под который предоставлялись займы: с 12-15% на бирже в Санкт-Петербурге и Москве он снизился до 7-8%, хотя необходимо помнить, что банк учитывал только векселя крупных купцов, имевших монополию на дешевый кредит. Любые предложения купечества об усовершенствовании правил выдачи кредитов отвергались (например план реорганизации Коммерческого банка 1821 г. с целью преобразования его в орган кредитования промышленности). В 1830 г. на просьбу купечества продлить срок учета векселей с четырех до шести месяцев директор Одесского отделения банка ответил отказом, мотивируя его тем, что в функции государственного банка не входит кредитование деятельности частных лиц. Отвергались и другие предложения, в частности о расширении операций с иностранными переводными векселями. За последующие десятилетия банк собрал большую сумму вкладов, однако он не мог выгодно разместить их, и эти средства использовала для своих целей государственная казна.

В целом же, можно отметить, что государственная форма кредитования в первой половине XIX в. не дала желаемых результатов, и одной из основных причин этого была консервативная политика министра финансов графа Е. Канкрина (занимал должность министра в 1823-1844 гг.). Немец по происхождению, он считал Россию варварской и безнадежно отсталой страной и отрицательно относился к любым попыткам внедрения инноваций не только в сфере кредитных операций, но и в реформировании экономики в целом. Особенно неприязненно Е. Канкрин относился к частным банкирам, считая, что правительство не должно допускать существования частных банков, выпускавших кредитные бумаги, поскольку их деятельность невозможно проконтролировать.

Таким образом, право на существование имели лишь банки официальные, созданные правительством. По его мнению, частные банки не только не нужны, но и вредны, поэтому он ограничивал выдачу займов частным лицам и максимально сокращал объемы кредитной и банковской деятельности. Его политика привела к тому, что все свободные средства размещались в государственных банках, которым некуда было их инвестировать, а объем вексельных операций сократился в 1826-1840 гг. более чем в три раза.

Учитывая эти обстоятельства, становится понятным, почему купечество отдавало явное преимущество наличным расчетам. В первой половине XIX в. купцы в России считали унизительным обращаться в коммерческие банки за кредитом, а некоторые, покупая товар под векселя, даже ставили условие, чтобы векселя не предъявлялись к учету в банке. К тому же банки выдавали займы лишь под товары российского производства и ограничивали учет иностранных векселей, даже наиболее надежных. Централизация кредитных и вексельных операций в столицах, отказ в учете векселей мелких купцов или векселей, выписанных на мелкие суммы - все это не способствовало развитию вексельных операций. Еще одной причиной, по которой казенные кредитные учреждения не осуществляли учет векселей мелких купцов, послужило то обстоятельство, что не только в России, но и в большинстве других стран (за исключением Англии) необходимы были личные контакты и знание банкиром коммерческих сделок лиц, которые брали кредит.

Кроме казенных кредитных учреждений, в первой половине XIX в. кредитные и вексельные операции осуществляли и частные банкирские дома, расширявшие свою деятельность, осуществляя кредитование торговых и промышленных предприятий. Значительную роль в развитии кредитных операций играли общины старообрядцев, не только устанавливавшие цены на все важные товары в Москве и на нижегородской ярмарке, но и влиявшие на торговые операции в Иркутске, Бухаре и Хиве.

В 1818 г. в Москве появляется первый банкирский дом «Юнкер и К», а также дома Томсона, Руля и Миллера, хотя в целом объем их кредитных операций был незначительным. Позднее крупными торговцами и предпринимателями были основаны такие известные банкирские дома, как «Ф. А. Алферов», «Братья Рябушинские», «Захарий Жданов» и др. И хотя по объему кредитных операций они уступали большим акционерным банкам, их преимуществом была способность быстро оперировать капиталами. Благодаря этому деятельность банкирских домов постепенно распространялась и на международный финансовый рынок.

Говоря о развитии кредитно-вексельных операций в начале ХIХ в., необходимо упомянуть и о кредитных учреждениях Польши, в частности о Польском банке с капиталом 30 млн. злотых, основанном в 1828 г. в Варшаве по приказу царя Николая I.

Польский банк был создан, несмотря на сопротивление Е. Канкрина. В 1830 г. президент Польского банка обратился в Коммерческий банк с предложением о сотрудничестве, которое было отклонено. Позднее он обратился лично к Е. Канкрину, предлагая установление деловых контактов между двумя банками и преобразование Польского банка в контрагента Коммерческого банка, но министр финансов решительно выступил против этого предложения. Поскольку Польский банк взял на себя обязательство погашения государственного долга Польши, ему было предоставлено право принимать вклады от правительства, учреждений и частных лиц, а также покупать и продавать процентные ценные бумаги, осуществлять учет векселей и даже право выпуска банковских билетов на сумму, которая не превышала размер основного капитала банка. Широкие полномочия банка объяснялись тем, что в то время в Польше функционировало особое финансовое управление, независимое от Министерства финансов Российской империи.

Общий уровень экономического развития Польши превышал уровень экономики России, и сначала банк действовал очень динамично - были привлечены вклады на сумму 150 млн. злотых. Но польское восстание 1831 г. неблагоприятно сказалось на деятельности банка. Хотя он успешно продолжал свою работу, в 1869 г. его преобразовали в отделение Государственного банка с потерей большинства прав, в том числе и права открывать кредиты под векселя с ипотечным обеспечением.

Несмотря на то, что деятельность Польского банка не имела существенного влияния на практику кредитных операций в России (поскольку Польша тяготела к Западной Европе и Варшавская биржа в своей деятельности ориентировалась на Берлинскую биржу), польские кредитные учреждения, так же, как и прибалтийские, можно считать промежуточным звеном между Российской империей и Западной Европой.

Отделение Польского банка существовало в Бердичеве, благодаря чему это небольшое местечко превратилось в важный центр финансово-кредитных операций, особенно после того, как в 1838 г. по просьбе киевского генерал-губернатора Бибикова отделение Польского банка в Бердичеве было закрыто (Бибиков считал, что наличие этого отделения способствовало пропольским настроениям).

После закрытия филиала Польского банка возросло значение восьми банкирских домов Бердичева, расположенных на Золотой улице, и в начале 50-х годов XIX в. этот небольшой городок стал важным центром банковской деятельности. Банкирские дома Бердичева учитывали переводные векселя на Москву, Санкт-Петербург, Одессу и другие города, обслуживали киевскую контрактовую ярмарку, а также были тесно связаны с банкирскими домами столицы и зарубежными бан-кирами. На их деятельность не повлияло даже открытие в 1839 г. (вскоре после закрытия бердичевского отделения Польского банка) конторы Коммерческого банка, которая должна была заменить собой бердичевское отделение.

Необходимо упомянуть и о специфике вексельных операций в Одессе. Основной особенностью торговых обычаев этого города было использование переводных векселей (хотя лишь во внешней торговле: во внутренней, так же как и в других городах Российской империи, употреблялись простые векселя). Рассматривая на примере Одессы причины распространения простых векселей во внутренней торговле России, Д. И. Мейер отмечал, что иностранные товары, ввезенные через Одессу, перепродавались в Киев, Харьков, Полтаву, Екатеринослав, Николаев. Однако эти города направляли в Одессу сравнительно небольшое количество своих товаров, вследствие чего торговцы из этих городов имели в Одессе многочисленных кредиторов и практически не имели должников. Поэтому не возникало равновесие между кредиторами и должниками, столь необходимого для использования переводного векселя.

Простые векселя достаточно широко использовались в Одессе, и некоторые приемы и особенности, характерные для переводного векселя, переносились и на простой вексель. Иногда после выдачи простого векселя лицо, его принявшее, ставило на нем безоборотную надпись - в таком виде вексель попадал к векселедателю и от него переходил к третьему лицу.

В другом случае вексель писался от имени человека, хорошо известного лицу, принимавшему вексель: при неполучении валюты по векселю выдавалась особая платежная расписка, а вексель принимал участие в обороте с бланковой надписью. В некоторых случаях вексель писался от имени одного лица на имя другого: векселедержатель давал векселедателю платежную расписку и сам передавал вексель с безоборотной надписью, после чего вексель начинал принимать участие в обороте.

Кроме того, выписывались векселя, в которых одно и то же лицо выступало в роли векселедателя и векселедержателя. С помощью передаточной надписи начинался оборот такого векселя, но в данном случае передаточная надпись не должна была быть бланковой, поскольку всякое обязательство предусматривало участие двух лиц, и в векселе (бывшем письменным актом, подтверждавшим это обязательство) должны были указываться участники обязательства. Если в большинстве случаев это были векселедатель и векселедержатель, то при тождественности этих двух лиц необходимым становилось участие третьего лица, которому и передавался вексель. В Одессе существовала практика залога векселей, подобного займам под учет векселей, предоставлявшимся Коммерческим банком и его конторами. Отличие между этими операциями состояло лишь в том, что залог принимало не частное лицо, а государство, а правовая сущность такой операции не менялась.

Продолжение читайте в статье: История вексельного рынка в России (часть III)

Вернуться к предыдущей статье: История вексельного рынка в России

Вы также можете посмотреть следующие статьи: