История вексельного рынка в России (часть III)В целом же, в первой половине XIX в. развитие банковского кредита происходило очень медленно, и причина этого была не только в экономической неразвитости Российской империи, но и в ограничении права выдачи векселей лицами, принадлежавшими к торговому классу.

К тому же, вексельные операции осуществлялись преимущественно в столицах, а новых отделений Государственного коммерческого банка было открыто за 20 лет только два - в Киеве и Рыбинске, в то время как с 1817 по 1821 гг., во времена М. Сперанского, было открыто пять отделений банка. Новые отделения стали открываться лишь после отставки Е. Канкрина - в Харькове (1843 г.), Екатеринбурге (1846 г.) и Полтаве (1852 г.).

Следствием слабого развития частного коммерческого кредита и преобладания казенного кредита в государственных банках стало значительное развитие ростовщичества. Основными клиентами ростовщиков были дворяне, лишенные права пользоваться векселями. Обычно ростовщический процент составлял около 8%, но в Одессе он был значительно выше - до 36% годовых и снизился лишь после открытия представительства Коммерческого банка.

В некоторых районах ростовщический кредит имел ярмарочную форму, когда местными богатыми ростовщиками привозились на ярмарки деньги, где для заключения кредитных соглашений собирались купцы, помещики и прочие заинтересованные лица.

Хотя в России первая половина XIX в. была отмечена дальнейшим развитием кредитных и вексельных операций (чему способствовали усилия К. И. Арнольда, И. Ахматова, И. С. Вавилова и Э. А. Мудрова по созданию русской школы бухгалтерского учета), еще не сформировались те предпосылки, которые стимулировали развитие банковского кредита в Западной Европе, как не было и необходимого уровня развития торговых отношений, накопления капиталов, внутренних и международных коммерческих связей, формирования класса предпринимателей, создания новых форм торгового и платежного оборота.

Кроме того, следует учитывать и упоминавшуюся уже традицию русских торговых обычаев, вследствие чего в среде купцов было не принято обращаться в коммерческие банки для получения кредита.

Имело значение и то, что казенные банки не допускали к учету векселя на мелкие суммы, поскольку банки были созданы для содействия крупным купцам. Благодаря этому последние имели монопольное право на кредит в банках и не допускали к получению кредита средних и мелких торговцев, предлагая им товарный кредит со своих складов. При такой организации кредитных операций в банк попадали лишь векселя на крупные суммы.

Поэтому, несмотря на почти столетний опыт деятельности кредитных учреждений дореформенного периода, кредитные и вексельные операции все еще оставались неразвитыми, а общая расшатанность денежной системы была основной причиной медленного внедрения вексельных операций и преобладания торговли за наличные деньги. Даже в тех регионах, где уже использовались вексельные операции, часто не было реальной возможности учесть вексель и получить по нему деньги. Так, когда в Харькове в 1843 г. была открыта контора Коммерческого банка (для выдачи займов помещикам и фабрикантам Харьковской, Черниговской и Полтавской губерний, а также купцам, проживавшим в Харькове), торговля осуществлялась не столько за наличные деньги, сколько на векселя. Хотя многие купцы хотели бы получить по этим векселями деньги, это было невозможно из-за отсутствия в Харькове необходимых сумм наличности.

25 июня 1832 г. был принят новый устав о векселях, бывший сначала частью общего Свода торговых уставов. С 1887 г. он был выделен как отдельный устав о векселях, определявший правила вексельных операций на территории Российской империи до 1902 г. Устав 1832 г. (в котором можно видеть влияние французского Code de commerce, принятого в 1807 г.) учитывал дополнения и изменения в уставе 1729 г., отображенные в 172 разных нормативных документах, изданных с 1729 по 1822 гг. и посвященных преимущественно проблемам ограничения векселеспособности. Основные же правила вексельных операций остались без изменений, продолжая традицию немецкого вексельного права. С. М. Барац отмечал, что устав 1832 г. был компромиссом между немецким прототипом устава 1729 г. и французским вексельным правом.

Необходимость обновления вексельного законодательства обосновывалась во вступлении к новому уставу, где, в частности, подчеркивалось, что вексельное право - одна из основных сил, действующих в торговле, успехи которой неразрывно связаны с устойчивостью и незыблемостью именно вексельного права. Устав 1832 г. был разработан при участии М. М. Сперанского, известного приверженца французского права, неоднократно выступавшего против немецкого влияния на русское законодательство. Поэтому включение устава 1832 г. в торговый устав повторяло структуру французского торгового кодекса.

Частично устав 1832 г. сохранял положения предшествующего устава (свидетельством этого является заимствование образцов из III раздела устава 1729 г.), а черты французского вексельного права прослеживались в заимствованиях из Code de commerce. Однако требование обязательно указывать получение валюты можно считать заимствованием из немецкого вексельного права, поскольку это положение не было характерным для большинства вексельных законов XIX в. Кроме того, в данном уставе присутствуют и другие типичные черты немецкого вексельного права, в частности требование об обязательном наличии вексельной метки и положение о необязательном наличии distantia loci для переводного векселя.

В целом, к основным положениям устава 1832 г. следует отнести такие:

  1. определение пяти общих и обязательных реквизитов обоих типов векселя, а также четырех реквизитов переводного векселя;
  2. обязательность наличия вексельной метки;
  3. определение валюты вексельного обязательства;
  4. введение понятия безоборотной надписи;
  5. признание возможности бланкового индоссамента;
  6. необязательность для переводного векселя отличия места выдачи векселя и места платежа.

Б. Ф. Мовчановский отмечает такие специфические черты устава 1832 г.:

  1. непризнание (без особой отметки) за векселем способности к передаче;
  2. обращение требований по уплате к лицам, поставившим свои подписи на векселе, в том порядке, в котором они принимали на себя вексельное обязательство;
  3. возможность личного задержания вексельного должника до тех пор, пока он не уплатит задолженность по векселю.

Таким образом, в новом русском вексельном уставе можно видеть попытку объединения немецкого и французского законодательств, хотя П. П. Цитович считал, что устав 1832 г. воплощал идеи не столько французского, сколько немецкого вексельного права. По мнению А. М. Осипова, объединение отдельных положений западноевропейских вексельных законов с местными традициями было основным недостатком устава 1832 г., и в дальнейшем при разработке новых вексельных законов было бы целесообразным полностью заимствовать нормы немецкого вексельного права, поскольку практика вексельных операций в России и Германии отличалась мало.

Существенная особенность устава 1832 г. состояла в четком определении равноправия простого и переводного векселей, о чем в уставе 1729 г. лишь кратко упоминалось при определении участников вексельного обязательства (три или четыре) и лаконично отмечалось, что в некоторых векселях их может быть и меньше. В то же время в ст. 1 устава 1832 г. прямо указывалось, что «вексель дается от векселедателя или на себя, или на второго плательщика. Первый именуется простым, второй — переводным».

В новом уставе были ликвидированы неоднозначности, присущие уставу 1729 г. относительно индоссамента, акцепта, копий векселя. Необходимо отметить также положение об отсутствии необходимости для переводного векселя разности мест выдачи и уплаты. Данное положение противоречит французскому вексельному праву и является продолжением немецкой традиции. В связи с этим С. М. Барац считал, что устав 1832 г. продолжал традиции именно немецкого вексельного права, где сила вексельного обязательства больше зависела от его формы, а не от содержания. Совокупность социально-экономических условий способствовала тому, что в России этот формальный аспект векселя приобрел наибольшее значение.

Таким образом, устав 1832 г. (как и предшествующий ему устав 1729 г.) можно считать еще одной попыткой перенести в Российскую империю нормы вексельного обращения, сформированные в течение веков в иных социально-экономических условиях стран Западной Европы.

При этом необходимо напомнить, что XVIII в. был отмечен попытками ограничить вексельное обращение лишь купечеством (указ Екатерины II 1761 г. о лишении векселеспособности крестьян, лишение векселеспособности дворян во времена Павла I, поскольку возможность личного задержания, предусмотренная вексельным правом, была несовместима с дворянским достоинством).

Однако после принятия устава 1832 г. оказалось, что он мало соответствует реальным потребностям вексельных операций на территории Российской империи по той же причине, что и устав 1729 г.

Во-первых, большая часть устава 1832 г. была посвящена переводному векселю.

Во-вторых, положения относительно использования простого векселя были нечеткими и не отделенными от статей, посвященных переводному векселю, тогда как на территории России преобладал, как известно, простой вексель. Поэтому устав 1832 г. не подходил большинству купцов, использовавшим простые векселя.

Причиной преобладания простого векселя можно считать всю совокупность социально-экономических условий товарно-денежного оборота и кредитных операций, в частности продолжительную традицию института долговой кабалы (предшественника простого векселя) в России и обликов в Украине. К тому же, когда в Российской империи началось централизованное внедрение вексельных операций, функция векселя как средства перевода денег уже утратила актуальность, поскольку для таких целей использовались бумажные ассигнации. Преобладание простых векселей в вексельном обращении на территории Российской империи (переводные векселя использовались в основном для зарубежных операций) способствовало массовому распространению векселей, не имевших отношения к торговым соглашениям и использовавшихся для личных долговых обязательств частных лиц.

Какова же причина распространения простого векселя в России? Его появление можно считать вершиной развития кредитных отношений. Вексель возникал там, где существовал соответствующий уровень доверия между партнерами, без чего невозможны были сами кредитные отношения. Однако, если для возникновения простого векселя достаточным является наличие такого доверия между двумя партнерами в кредитных отношениях, то для возникновения переводного векселя, кроме такого доверия, непременным условием является избыточность производства товаров, когда их производители для эффективного сбыта продукции вынуждены были доверять друг другу.

Отсутствие чрезмерного производства продукции послужило причиной распространения в России и Украине лишь простого векселя. К тому же, необходимо учесть и слабость торговых связей между отдельными регионами и зарубежными странами, а также плохую организация бухгалтерского учета.

Как отмечал П. П. Цитович, в западноевропейской практике вексельных операций XIX в. выдача простого векселя была признаком того, что возможности кредита исчерпаны. Поэтому простыми векселями пользовались лишь мелкие купцы (да и то в крайних случаях) - считалось, что крупный купец всегда мог взять кредиты у других купцов, на которые он мог трассировать векселя.

С принятием устава 1832 г. в вексельном обращении на территории Российской империи возникло определенное разногласие между действующим законодательством и реальной практикой вексельного оборота. С одной стороны, нормы устава 1832 г. имели законодательный характер, а с другой - в практике вексельных операций действовали обычаи, в значительной мере заимствованные в Германии. Воплощенная в уставе попытка переориентировать русское вексельное законодательство на французскую систему вексельного права (опиравшуюся на классическую, но явно уже архаическую в XIX в. итальянскую систему вексельного права) была нереалистичной.

Россия имела более тесные торгово-экономические отношения с Германией, чем с Францией, и торговые обычаи (в том числе и обычаи вексельных операций) в России были гораздо ближе к немецким, чем к французским. В связи с этим несогласованность положений устава 1832 г. с нормами немецкого вексельного права можно считать основным недостатком этого нормативного документа. Кроме того, к недостаткам этого устава А. В. Демковский относит смешанное изложение правил оборота простых и переводных векселей, что затрудняло определение, какие из статей касаются оборота простых векселей, а какие - переводных. Вследствие этого в судебной практике сложно было разграничить статьи, имевшие отношение к простому векселю (с которым были связаны многочисленные судебные дела), и посвященные переводному векселю.

Несоответствие данного устава реальным условиям торговых и кредитных операций, существовавших в Российской империи, было подмечено сразу же после его появления, и вскоре встал вопрос о необходимости разработки нового вексельного законодательства. Царский указ от 12 ноября 1847 г. предписывал пересмотреть нормы русского вексельного законодательства с учетом немецкого вексельного устава 1847 г. Это стало подготовкой к разработке вексельного устава 1860 г. Задача вексельной реформы состояла не столько в дальнейшем развитии положений устава 1832 г. и детализации правил вексельных операций, сколько в выработке четких определений понятий, использовавшихся в вексельном обращении. В частности, предлагалось создать два отдельных устава - для простых и для переводных векселей (этого требовали представители купечества) либо изложить необходимые правила в одном уставе, четко указав для каждой статьи, касается она простого или переводного векселя. Актуальность создания нового вексельного устава была связана и с тем, что немецкое вексельное право и законодательство приобретали все большую популярность, однако процесс усовершенствования российского вексельного законодательства растянулся на длительный срок.

Вернуться к предыдущей статье: История вексельного рынка в России (часть II)

Вы также можете посмотреть следующие статьи: